Банкир Петр Барон: Между банками и заемщиками идет откровенная война

Петр Барон, Председатель Правления VAB Банка, говорит, что кризис оказался полезен как банковской системе, так и заемщиками.

Потребительский бум середины 2000-х годов сменился кризисом 2008 года, сделавший множество заемщиков неплатежеспособными.

Согласно официальным данным Национального банка, доля просроченных кредитов от общего количества по-прежнему растет и составила 11,07% в апреле, или 86,269 млрд. грн. 

Каков процент нерадивых заемщиков в его банке, Барон не говорит. Зато с удовольствием рассказывает об уроках кризиса как для банкиров, так и для их клиентов. «Кризис тоже полезен, чтоб открыть глаза. Ну, получить иногда по лицу неплохо, освежиться немножко. То есть в нем есть очень много плюсов»,- считает Барон.

Он также говорит, что банки в кризисе не виноваты — просто они не предусмотрели модель украинских поведения заемщиков в кризисной ситуации.

Kyiv Post: То есть вы оправдываете банкиров? Заемщиков они не проверяли, но при этом не виноваты.

Петр Барон: Я не говорю, что не было ошибок. Ошибки были. А с другой стороны, к сожалению, надо признать, что когда пришел кризис, оказалось (и на это никто не рассчитывал), что поведенческая модель заемщиков [украинских] очень сильно отличается от поведенческой модели заемщиков во всех других странах, которые нас окружают.

KP: И чем именно отличается?

ПБ: Попытками использования юридических лазеек и коррупционной судебной системы, против банков. Есть категория заемщиков, и их большинство, которые не хотят возвращать деньги. Которые воспользовались лазейками, продолжают бороться с банками и не дают им взыскать залоги, реализовать их и соответственно вернуть средства. Это категория мошенников.

KP: Но как результат, коллекторский бизнес стал частью банковской системы...

ПБ: Банки безусловно стали очень много внимания уделять коллекторскому бизнесу. Внутри сформировались коллекторские подразделения, которые этим занимаются и будут продолжать заниматься, к сожалению, еще на протяжении нескольких следующих лет.

Идет откровенная война. Почти с каждым заемщиком.

Мы выделили два направления: розничный «коллекшн» и корпоративный «коллекшн». В «корпорате» идет откровенная война. Почти с каждым заемщиком. Вот взяли у тебя сто тысяч, миллион, десять миллионов долларов и за этими деньгами стоит конкретный бизнесмен, который локально имеет хорошее влияние, хорошие связи, имеет деньги и он с удовольствием потратит эти 100, 200, 300, 500 тысяч, чтоб воевать лично с тобой. И занимается этим с утра до вечера.

KP: А приведите пример какой-то конкретной корпоративной «войны»?

ПБ: Наверное, одна из самых известных - война с группой компаний «Домотехника», которая обанкротилась. Мы уже взыскали один из залогов - их торговый центр в Харькове. Сегодня мы в процессе взыскания офисно-логистического центра под Киевом. При этом они активно противодействуют.

Обычно банк не озвучивает причину отказа. Но часто ею становится кредитная история. Ведь сегодня каждый оставляет след.

KP: А с возвращением розничных кредитов как обстоят дела?

ПБ: Люди сегодня еще до сих пор не прочувствовали как то, что я не возвращаю деньги, даже 100 или 500 грн., повлияет на мою жизнь. А ведь я не смогу дальше позволить себе кредитную карточку, мне не дадут автокредит, либо, если и дадут, то он будет очень дорогим. Я уже не говорю про ипотеку. Потому что кредитная история супер важна. И этот кризис оказался для этого очень полезен. Он показал, как люди будут себя вести. Сейчас, с возвращением кредитования, люди опять пойдут за кредитами, пусть даже и в другие банки. А те им откажут. Обычно банк не озвучивает причину отказа. Но часто ею становится кредитная история. Ведь сегодня каждый оставляет след.

KP: Думаю, многих заемщиков интересует по каким параметрам вы их анализируете после кризиса?

ПБ: Понятно, что мы говорим о его доходах, о его семейном статусе, о профессиональном статусе, о его кредитной истории. Понятно, что мы говорим про его активы — автомобиль, дачу, квартиру. На это можно накладывать еще очень много других составляющих. Мы сможем предложить клиентам лимиты на кредитование, фактически, за счет того, что мы будем знать, как они тратят деньги. Отслеживая поведение клиента, мы можем понимать, сколько ему нужно денег и как он будет себя вести. С одной стороны, люди этого боятся. С другой стороны — это реалии мира. Ты везде оставляешь след, потому важно себя вести хорошо. Мы считаем, что это неплохо.

До 18 лет я кредиты не брал. Потом пошел в университет и мне английский банк дал студенческую карточку и я ее просадил

KP: А Вы сами кредиты берете?

ПБ: Я вам чесно скажу — до 18 лет я кредиты не брал. Потом я пошел в университет и мне английский банк дал студенческую карточку [кредитную] и я ее просадил. И сидел постоянно в долгу. Первое, что я сделал, когда начал работать, я погасил этот кредит. Но после того, когда я уже знал, что в состоянии управлять своими финансами, я пользуюсь кредитами и не вижу в этом ничего страшного. Но надо к этому подходить с умом.

KP: Сейчас часто говорят про дефолт, то есть невыплате долгов государством. Как думаете, он будет?

ПБ: Я абсолютно не отношусь к той категории людей, которые говорят о грядущем дефолте и каких-то там негативных экономических сценариях. Я считаю, что Украина сейчас находится на стадии подъема. Во-первых, поднимается металлургия. Даже если вы проедете сегодня по Киеву, то увидете, что количество [подъемных] кранов пусть и не предкризисное, но солидное. Второй сектор, в котором в Украине сегодня начинается революция — аграрный. Украина имеет право стать государством с реально международным именем.

KP: Каково ваше отношение к введению временных администраций в проблемных банках?

ПБ: Нет другой меры. Практика показывает, что оздоровить ситуацию очень тяжело, хотя бывают и успешные ситуации, например Проминвестбанк [в 2009 году его выкупил российский Внешэкономбанк]. Для меня ключевым вопросом с этой точки зрения является достаточно быстрый подбор нового инвестора. Который оперативно входит, оперативно приносит деньги. Причем свои, а не государственные. Конечно, когда администрация затягивается, банк теряет свою жизнедеятельность.

KP: Как, например банк Надра.

ПБ: No comments.